Перевод и адаптация страницы «The Scientific Interest of Ingush» проекта UC Berkeley Ingush Language Project (рук. — Йоханна Николс). Шесть лингвистических явлений, благодаря которым ингушский занял своё место в мировой типологии: маркирование зависимого, базовая непереходность, минимальная тоновая система, дальнодистантная рефлексивизация, обвиация и неоднородные парадигмы.
UC Berkeley Ingush Language Project под руководством профессора Johanna Nichols (Slavic Department, UC Berkeley). При поддержке National Science Foundation (гранты 92-22294, 96-16448). Перевод и адаптация на русский язык — для PaydaDosh.ru.
Ингушский — один из тех языков, изучение которого реально изменило наше представление о том, как может быть устроен язык вообще. Из работы над ним выросла, среди прочего, ставшая стандартной типологическая дихотомия «head-marking vs. dependent-marking», то есть «маркирование вершины vs. маркирование зависимого».
— UC Berkeley Ingush Language Project
1. Прототип «маркирования зависимого»
Работа над чеченским и ингушским в 1979 и 1981 гг. (после теоретической библиотечной работы над абхазско-адыгскими языками) привела к формулировке типологической дихотомии head-marking vs. dependent-marking — «языки с маркированием вершины» против «языков с маркированием зависимого». Ингушский — прототипический представитель dependent-marking: грамматические отношения маркируются преимущественно на зависимом члене (например, на существительном при глаголе), а не на вершине (глаголе). Радикальный полюс с другой стороны — абхазский, в котором всё маркируется на глаголе.
Ключевая работа: Nichols J. Head-marking and dependent-marking grammar // Language. 1986. Vol. 62, № 1. P. 56–119.
2. Прототип «базово-непереходного» языка
Полевая работа над ингушским в 1981 г. и сравнение ингушской каузативизации с возвратными глаголами в русских переводах привели к различению preferred-intransitive (base-intransitive) и preferred-transitive (base-transitive) языков.
| Тип | Что считается «исходным» | Примеры |
|---|---|---|
| Base-intransitive (базово-непереходный) |
Непереходные глаголы — обычно непроизводные и являются предпочтительным входом (но не выходом) деривационных правил | Ингушский и многие другие языки Северной Евразии |
| Base-transitive (базово-переходный) |
Переходные глаголы часто непроизводные и являются предпочтительным входом (но не выходом) деривационных правил | Многие индоевропейские языки |
Ключевые работы: Nichols J. Ingush transitivization and detransitivization // Proceedings of the Berkeley Linguistics Society. 1982. Vol. 8. P. 445–462; Nichols J., Peterson D. A., Barnes J. Preferred transitive and preferred intransitive languages // ALT meeting, Amsterdam, 1999.
3. Минимальная тоновая система
Полевая работа в рамках Ingush Language Project показала, что в ингушском есть тоновая система. Она интересна тем, что одновременно минимальна и при этом несомненно тональна, и тем, как она взаимодействует с резко зазубренной фразовой просодией ингушского. У этой системы есть исторические соответствия в чеченском и в бацбийском, хотя в этих языках тон до сих пор не описывался. Ряд дагестанских языков (соседи ингушского по нахско-дагестанской семье) тоже имеют тон (Кодзасов 1990), но за пределами России это плохо известно.
| Класс | Морфема | Значение |
|---|---|---|
| Проклитики | cy | отрицательный (при конвербе) |
| my | отрицательный (при императиве) | |
| Суффиксы | -andz | отрицательный (засвидетельствованное прошедшее) |
| -ar | засвидетельствованное прошедшее | |
| -a=D, -aa=D | незасвидетельствованное прошедшее (D — суффикс класса) | |
| Энклитики | =ʼa | частица сцепления (chaining) |
| =je | «и» (соединение именных групп) | |
| =j / -ii | вопросительная |
diishа́ndzar — «не читал»
aara-vealа́r Muusaa — «…Муса вышел» (засвид.)
aara-voа́lar Muusaa — «…Муса выходил» (имперфект)
aarа́=ʼa veanna — «(он) вышел и…», «выйдя…»
naanа́=je daа́=je — «отец и мать»
jaazdiezh vу́=j? — «он(а) пишет?»
jaazdа́j? — «(он, она) пишет?»
jaazdа́rii? — «писал(а)?»
Императив с тоном
«Мягкий» императив на -l также несёт высокий тон, выходящий на предшествующий гласный. Носители часто считают этот тон вопросительной интонацией и факультативным, но в естественной речи он практически всегда есть.
Juxa aala. (простой)
Hwa-viа́l uqaza. (мягкий)
Hwa-vie uqaza. (простой)
Минимальная триада
В типе спряжения, где засвидетельствованное прошедшее, имперфект и отглагольное имя имеют один и тот же гласный корня и один и тот же суффикс -(a)r, единственное различие сводится к тону. Имперфект lа́tar «дрался обычно», засвидетельствованное прошедшее latа́r «(в этот раз) дрался», отглагольное имя lа́atar «драка». На слух носителя — три разные слова.
4. Дальнодистантная рефлексивизация
Ингушский (вместе с чеченским) имеет самую развитую систему дальнодистантной рефлексивизации из задокументированных в мире. Возвратное местоимение может относиться к подлежащему сколь угодно глубоко вложенной клаузы и проходить сквозь произвольное число клауз в цепочке. Особенно интересно то, что в ингушском контролёром рефлексивизации может быть подлежащее не только главной, но и подчинённой клаузы; рефлексивизация возможна через промежуточное подлежащее, не кореферентное контролёру; в одном предложении могут одновременно сосуществовать две независимые антецедент-рефлексивные пары.
Ключевая работа: Nichols J. Long-distance reflexivization in Chechen and Ingush // Cole P. et al. (eds.) Long Distance Reflexives. New York: Academic Press, 2000. (Syntax and Semantics, 33).
5. Обвиация
Обвиация — это обязательное ранжирование именных групп третьего лица (имён, местоимений) по дискурсивной функции, синтаксическим отношениям и семантическим свойствам (например, одушевлённости). В клаузе одна именная группа выступает как проксимат, остальные — как обвиативы. Проксимат «выше» обвиатива.
Конфигурация (a): обладатель подлежащего ≠ объект
Обладатель подлежащего проксимат, поэтому он не может формально быть антецедентом местоимения-объекта в третьем лице.
# Muusaaj siesag jy yz liexazh.
# Bierii zhwalii caarna bwarahwazhar.
Suoga sy hwiexarxuochuo laduogh.
Muusaa siesaguo liex.
Конфигурация (b): главное подлежащее ↔ объект подчинённой клаузы
В ингушском эта конфигурация решается развёрнутой системой дальнодистантной рефлексивизации (см. раздел 4):
Wajshietaz Muusaajna shie maca bwargj jejnii eanna xeattar suoga.
Конфигурация (c): неодушевлённое подлежащее, одушевлённый объект
В стилистически отшлифованной прозе встречаются эргативные неодушевлённые подлежащие при неодушевлённых объектах. Сочетание «неодушевлённый эргатив + одушевлённый объект» в реальных текстах исчезающе редко: единичные примеры встречаются в переводных текстах. В элиситации такие предложения принимаются, но в естественной прозе их избегают.
Ключевая работа: Aissen J. On the syntax of obviation // Language. 1997. Vol. 73, № 4. P. 705–750.
6. Неоднородные парадигмы
Ряд флективных парадигм ингушского внутренне неоднородны: в одной парадигме сосуществуют суффиксальные и перифрастические формы, деривационные и флективные образования, head-marking и dependent-marking стратегии.
Парадигма субстантивированного прилагательного
Атрибутивные прилагательные имеют простое двухчленное противопоставление номинатив vs. косвенный (показатель класса -chy). Субстантивированные прилагательные принимают полный набор именных падежных суффиксов после показателя -chy-.
| Падеж | Атрибутивно «хороший человек» | Субстантивированно «(тот,) кто хорош» |
|---|---|---|
| Nom | dika sag | dika v.ar |
| Gen | dika.cha saga | dika-chy.n |
| Dat | dika.cha sagaa | dika-chy.nna |
| Erg | dika.cha saguo | dika-ch.uo |
Перифрастическая парадигма
Перифрастическое склонение употребляется со сравнительными и превосходными прилагательными, порядковыми числительными и рядом прилагательных с имплицитной порядковой/превосходной семантикой. Парадигма состоит из неизменяемой формы прилагательного плюс причастия глагола «быть»:
So doqqagh dolcha zhwaliena bwarjg jejr.
So eggara doqqagh dolcha zhwaliena bwarjg jejr.
hweaq'al dolacha sagaa
hweaq'al dolacha saguo
hweaq'al dolacha sagaga
Что эти шесть пунктов значат вместе
Каждое из перечисленных явлений по отдельности — серьёзный вклад в теоретическую лингвистику. Вместе они показывают, что ингушский — не маргинальный «экзотический» язык, а тестовый стенд, на котором проверяются и пересматриваются общие гипотезы о грамматическом строе языка вообще:
- дихотомия head-/dependent-marking; ингушский — её прототипический полюс;
- дихотомия base-intransitive / base-transitive; ингушский — прототипический base-intransitive;
- демонстрация того, что тоновая система может быть минимальной, оставаясь полноценно тональной;
- самая богатая в мире из задокументированных систем дальнодистантной рефлексивизации;
- обвиация в dependent-marking языке — открытие, расширившее типологические ожидания;
- демонстрация того, что одна и та же парадигма может одновременно сочетать суффиксальную и перифрастическую стратегии, head- и dependent-marking.
Из этого следует не только академический интерес. Описание тонкой структуры ингушского — это и аргумент в пользу его сохранения и систематической документации: в каждом «обыденном» предложении на ингушском работает машинерия, без которой невозможен сложный нарратив, и которая исчезнет вместе с языком, если язык вытеснится бытовой ролью.
Словарь терминов
- Маркирование зависимого (dependent-marking) — стратегия, при которой грамматические отношения выражаются на зависимом члене (например, падежом существительного), а не на глаголе.
- Маркирование вершины (head-marking) — обратная стратегия: глагол сам несёт информацию обо всех участниках через согласовательные показатели.
- Эргативность — тип выравнивания, при котором подлежащее переходного глагола стоит в эргативе, а подлежащее непереходного и прямое дополнение — в номинативе (абсолютиве).
- Base-intransitive (базово-непереходный) — язык, в котором непереходные глаголы исходны, а переходные образуются от них деривацией. Ингушский — прототипический такой язык.
- Транзитивизация / детранзитивизация — деривационный процесс, превращающий непереходный глагол в переходный (или наоборот).
- Конверб — нефинитная форма глагола, описывающая обстоятельство при основном глаголе. Близкий аналог — русское деепричастие («сказав», «увидев»).
- Цепочка клауз (clause chaining) — синтаксический приём, при котором несколько предложений связаны конвербами в одну длинную последовательность с общей субъектно-аргументной структурой.
- Дальнодистантная рефлексивизация (long-distance reflexivization) — употребление возвратного местоимения «себя», антецедент которого находится в другой, более высокой клаузе.
- Антецедент — слово, к которому отсылает местоимение (например, имя, к которому относится «он»).
- Кореферент — слово, имеющее ту же референцию, что и другое (то есть указывающее на ту же сущность).
- Обвиация — обязательное ранжирование именных групп третьего лица: одна из них помечается как главная (проксимат), остальные — как обвиативы.
- Проксимат / обвиатив — «главный» и «второстепенный» референт третьего лица в обвиативной системе.
- Тон — высота голоса, используемая как смыслоразличительное средство. В ингушском — минимальная система: тон несут лишь несколько грамматических морфем.
- Проклитика / энклитика — служебное слово, фонологически примыкающее к соседнему: проклитика стоит перед хозяином, энклитика — после.
- Шва — слабый нейтральный гласный, в международной транскрипции [ə]. В ингушском часто не произносится, но влияет на структуру слога и долготу соседних гласных.
- Перифрастическая форма — форма, состоящая из нескольких слов (например, прилагательное + причастие глагола «быть»), а не одного слова с флексией.
- Имперфект — прошедшее несовершенное («делал, бывало»).
- Засвидетельствованное прошедшее — прошедшее, маркирующее, что говорящий лично видел действие. Часть категории эвиденциальности.
Список источников
- UC Berkeley Ingush Language Project. The Scientific Interest of Ingush. https://linguistics.berkeley.edu/~ingush/scientific.html
- Nichols J. Head-marking and dependent-marking grammar // Language. 1986. Vol. 62, № 1. P. 56–119.
- Nichols J. Ingush transitivization and detransitivization // Proceedings of the Berkeley Linguistics Society. 1982. Vol. 8. P. 445–462.
- Nichols J., Peterson D. A., Barnes J. Preferred transitive and preferred intransitive languages. ALT biennial meeting, Amsterdam, 1999.
- Nichols J. Long-distance reflexivization in Chechen and Ingush // Cole P. et al. (eds.) Long Distance Reflexives. (Syntax and Semantics, 33). New York: Academic Press, 2000.
- Aissen J. On the syntax of obviation // Language. 1997. Vol. 73, № 4. P. 705–750.
- Holisky D. A., Gagua R. Tsova-Tush (Batsbi) // Smeets R. (ed.) The Indigenous Languages of the Caucasus. Vol. 4: Northeast Caucasian Languages, Pt. 2. Delmar, NY: Caravan Books, 1994. P. 137–212.
- Кодзасов С. В. Фонетика // Кибрик А. Е., Кодзасов С. В. Сопоставительное изучение дагестанских языков. Т. 2: Имя. Фонетика. М.: МГУ, 1990. С. 311–347.
- Ахриева Р. И., Оздоева Ф. Г., Мальсагова Л. Д., Бекова П. Х. Х1анзара г1алг1ай мотт. Грозный: Нохч-г1алг1ай книжни издательство, 1972.
- Хамхоев В. Ворх1 дуцар.