Эргативное дополнение в ингушском языке
Вопрос об эргативном дополнении в ингушском языке прежде не становился предметом специального рассмотрения — настоящая статья впервые ставит эту проблему и разграничивает понятия эргативного подлежащего и эргативного дополнения.
Ключевые слова: эргатив; дополнение; субъект; объект; падеж; глагол; сказуемое.
История изучения эргативной конструкции
Впервые вопрос о наличии в горских иберийско-кавказских языках эргативных конструкций поднял П. К. Услар (1861). Когда он создал теорию пассивности эргативной конструкции, терминов «эргативная конструкция» и «эргатив» ещё не существовало — они появились лишь в 1920-х годах. Вопрос о своеобразии глагола был поставлен Усларом в связи с отсутствием аккузатива в системе склонения.
В чеченском языке вовсе нет глаголов действительных, транзитивных, а одни лишь глаголы средние и страдательные. Ещё ближе к строению чеченских предложений подойдём мы, если переведём их посредством следующих конструкций: мне любится брат, отцу любится сын.
Из концепции Услара вытекало три следствия: реальный объект в именительном падеже является грамматическим подлежащим; падежом реального субъекта является эргатив; эргативная конструкция при переходном глаголе сближается с конструкцией страдательного залога индоевропейских языков.
Весомый вклад в исследование эргативной конструкции в кавказских языках внёс И. И. Мещанинов, предпринявший попытку рассмотреть её в исторической связи с другими конструкциями. А. С. Чикобава уточнил: для эргативной конструкции специфично не наличие эргативного падежа, а отсутствие винительного падежа. Н. Ф. Яковлев обосновал, что грамматическое подлежащее в ингушском предложении может быть выражено как эргативным, так и именительным падежом.
Эргативное дополнение: постановка проблемы
Вопрос о возможности простого дополнения в эргативном падеже в составе простого предложения долгое время отрицался, вследствие чего неправильно интерпретировалось понятие субъекта в эргативе. Считать ли данный компонент подлежащим или эргативным дополнением зависит от семантики и порядка слов в предложении.
Дополнение, оформленное эргативным падежом, показывает предмет, который в данной ситуации семантически может быть действующим субъектом, смысловым объектом, его инструментом. Эргативное дополнение служит наглядным примером того, что в языке внешнеграмматическое не всегда совпадает с внутренне-логическим.
Дас — эргатив, согласован с глаголом в классе.
Вошос — эргатив, управляется глаголом.
Роль порядка слов особенно наглядна в минимальных парах:
Типы косвенных дополнений в ингушском языке
| Тип дополнения | Падеж / оформление | Основные значения |
|---|---|---|
| Орудное | Творительный (-ца) | орудие, средство, причина |
| Вещественное | Вещественный (-ах) | предмет речи, место, материал, превосходство, происхождение |
| Местное | Местный (-га / -ка) | место, направление, пребывание, исход, движение |
| Сравнительное | Сравнительный (-ал) | превосходство по качеству |
| С послелогами | Косвенный + послелог | разнообразные пространственные отношения |
Орудное дополнение
Н. Ф. Яковлев выделяет следующие значения творительно-сопроводительного дополнения: орудие, средство передвижения, путь передвижения, совместность действия, логический субъект в страдательном обороте.
Орудный падеж служит также для выражения причины действия:
Вещественное дополнение
Вещественное дополнение в ингушском языке обладает разветвлённой семантикой — можно выделить шесть основных значений.
| № | Значение | Пример | Перевод |
|---|---|---|---|
| 1 | Предмет речи | Царех лаьца яздир оаха | О них написали мы |
| 2 | Место действия | Б1ехал 1ургах чубахар | Змея уползла в дырку |
| 3 | Материал | Дошох баь г1оз боалар п1елгах | Золотое кольцо было на пальце |
| 4 | Тема высказывания | Цо денача г1улакхах нах раьза бацар | Люди были недовольны его делом |
| 5 | Степень превосходства | Вежарех воккхаг1авар Солс ва | Старший из братьев — Солс |
| 6 | Происхождение / порода | Из дынбакъ черсашха я | Этот скакун черкесской породы |
Местное дополнение
Локативные падежи выражают не только пространственные отношения, но и обстоятельства места. Основная форма местного падежа: суффикс -га (ед. ч.) и -ка (мн. ч.).
От основной формы образуются производные, выражающие направление, пребывание, исход и движение:
Дополнение в сравнительном падеже
Сравнительный падеж употребляется при прилагательных и наречиях в сравнительной степени, а также при глаголах со значением «превосходить», «опережать».
Дополнение с послелогами
Косвенное дополнение с послелогами считается одним членом предложения; послелог как отдельный член не выделяется.
| Послелог | Значение | Пример | Перевод |
|---|---|---|---|
| к1ал | под | Отара к1ал 1ажий эл латтар | Под навесом стояла куча яблок |
| т1а | над / на | Берда т1а латт миинг | На скале стоит деревцо |
| уллув | рядом | Сона уллув 1охайр из | Он сел рядом со мной |
| юкъе | в середине | Тушол – котам яг1а ба1ашта юкъе | Удод сидит в середине зарослей |
Выводы
Эргативное подлежащее в ингушском предложении является главным членом и согласуется с глаголом-сказуемым в классе. Эргативное дополнение выступает как второстепенный член, управляемый глаголом без классного согласования. Различительным фактором служит порядок слов и общая семантика предложения.
Система косвенных дополнений ингушского языка охватывает орудный, вещественный, местный, сравнительный типы, а также дополнения с послелогами — каждый тип обладает развитой производной формой и разветвлённой семантикой. Это разграничение важно как для синхронного описания ингушского синтаксиса, так и для понимания исторического процесса развития эргативных конструкций в нахских языках.
Примечания
- Абдуллаев З. Г. Очерки по синтаксису даргинского языка. М., 1971.
- Мещанинов И. И. Основные грамматические формы эргативного строя предложения // Вопросы изучения иберийско-кавказских языков. М., 1961.
- Услар П. К. Аварский язык. Тифлис, 1889. § 23.
- Услар П. К. Чеченский язык. Тифлис, 1888. § 49.
- Чикобава А. С. О двух основных вопросах изучения иберийско-кавказских языков // Вопросы языкознания. 1955.
- Яковлев Н. Ф. Синтаксис ингушского литературного языка. М., 2001.