Особенности глагольных фразеологизмов в ингушском языке

Глагольные фразеологизмы составляют более половины фразеологического фонда ингушского языка и отличаются богатством структурных моделей. Анализ 170 единиц показал: большинство из них, приобретая качественно новое значение, сохраняют живую связь со свободными словосочетаниями.

Введение

Актуальность работы обусловлена возросшим интересом исследователей к углублённому изучению национально-культурного аспекта языка, являющегося хранителем культуры народа. Одним из важнейших источников информации о национальной культуре являются фразеологические единицы, в которых запечатлён богатый опыт народа, отражены представления, связанные с трудовой деятельностью, бытом и культурой людей. Они способны «концентрированно передать не только особенности языка, но и подчеркнуть мироощущение, склад ума, менталитет, национальный характер и стиль мышления его носителей» (Вежбицкая, 1993, с. 10).

Употребление фразеологических единиц в настоящее время становится всё более массовым. Исследованные правила их применения уже не соответствуют современному уровню языкового общения и нуждаются в уточнении структурно-семантических характеристик. Необходимо системное исследование структурно-семантических особенностей фразеологизмов ингушского языка с точки зрения современных знаний.

Для достижения цели исследования были поставлены следующие задачи: собрать и систематизировать фразеологические единицы ингушского языка с глагольным компонентом; исследовать вопросы их структурной организации; классифицировать глагольные фразеологизмы по различным критериям; выявить структурные типы.

Применялись следующие методы: лингвистического описания (наблюдение, систематизация, обобщение языковых фактов), сплошной выборки, компонентного анализа и количественный метод. Материалом послужили 170 глагольных фразеологических единиц, извлечённых из ингушско-русских фразеологических и толковых словарей (Оздоева Ф. Г., 2003; Тариева Л. У., 2009; Куркиев А. С., 2004; Оздоев И. А., 1980).

Теоретической основой послужили труды В. Н. Телии (1996), Н. Ф. Алефиренко (2004), Н. М. Шанского (1985), Ю. А. Гвоздарева (2008), а также работы исследователей ингушской фразеологии: Л. Ю. Кодзоевой и О. В. Чапанова (1989), С. У. Патиева (2007), Ф. С. Арсамаковой (1983; 1985).

Теоретическая ценность исследования — в обогащении теории фразеологии новыми данными об ингушском языке. Практическая значимость: результаты могут применяться при преподавании фразеологии в вузах, разработке спецкурсов, составлении словарей.

Обсуждение и результаты

Фразеология относится к числу малоисследованных разделов ингушского языкознания. Между тем фразеологизмы ингушского языка охватывают практически все сферы деятельности человека, его внешность, внутренние и внешние качества, эмоционально-психическое состояние.

Впервые краткие сведения о фразеологизмах ингушского языка были представлены в учебных пособиях (Ахриева, Бекова, Мальсагова и др., 1997; Оздоев, 1986). Позднее Ф. С. Арсамакова (1983; 1985) рассмотрела наиболее продуктивные группы ингушских фразеологизмов с компонентами-соматизмами. Сопоставительный анализ «даёт возможность точнее и глубже охарактеризовать фразеологические явления этих языков, установить их соотношение в межъязыковом плане» (Арсамакова, 1985, с. 46). Структурно-грамматический анализ глагольных фразеологизмов дан в работе Кодзоевой и Чапанова (1989). С. У. Патиев (2007) впервые выявил семантические группы и по степени слитности разделил устойчивые единицы на хоттамаш (сращения), цхьоаг1ош (единицы), сочетанеш (сочетания) и выраженеш (выражения).

З. Х. Киева и М. М. Султыгова (2017) отмечают, что фразеология ингушского языка «является автономной, так как фразеологизмы имеют принципиальное отличие с одной стороны — от отдельных слов, с другой — от свободных словосочетаний» (с. 150). Фразеологизмы ингушского языка «являются значимыми единицами с характерной собственной семантикой, реализуемой независимо от значений компонентов» (там же, с. 149).

Н. М. Шанский определяет фразеологический оборот как «воспроизводимую в готовом виде единицу языка, состоящую из двух и более компонентов словного характера, фиксированную по своему значению, составу и структуре» (1985, с. 20). Ю. А. Гвоздарев добавляет: это «устойчивые в языке и воспроизводимые в речи составные языковые знаки, имеющие самостоятельное значение, — из которых хотя бы одно имеет фразеологически связанное значение» (2008, с. 118).

В зависимости от лексико-грамматического значения в ингушском языке выделяются следующие разряды фразеологических единиц:

• Именные: къахьа ди — ужас (букв. «горький день»), циска фаьлг — небылица (букв. «кошачья сказка»), шайт1а ког — непоседа (букв. «чертова нога»);
• Глагольные: мераж 1оэллай — печалиться (букв. «нос повесил»), дуне дитад — умер (букв. «свет оставил»), б1арг кхаба — присматривать (букв. «глаз кормить»);
• Адъективные: дошо кулгаш — мастер (букв. «золотые руки»), во б1арг — глазливый (букв. «дурной глаз»), хабара шаьра — остроумный (букв. «на разговор ровный»);
• Адвербиальные: дунен йисте — далеко (букв. «на край света»), ког хийцца — свободно (букв. «ногу вытянув»), б1арга т1а б1арг оттабаь — не отводя глаз (букв. «глаз на глаз поставив»).

Глагольные фразеологизмы ингушского языка сложны по своему составу и характеризуются фиксированным порядком слов: глагол, управляющий существительным, стоит на втором месте. «В глагольных фразеологизмах нельзя нарушить порядок расположения компонентов, не разрушив смысла всего устойчивого сочетания» (Кодзоева, Чапанов, 1989, с. 34).

Классификация по количеству компонентов

По количеству компонентов глагольные фразеологизмы в ингушском языке делятся на три группы.

1. Двухкомпонентные (бинарные) фразеологические единицы — наиболее многочисленная группа, 63,5% от всех рассматриваемых фразеологизмов:

Другие примеры: нахал ваккха — выставить напоказ, корта хьовзабе — вскружить голову, дог хьаста — осыпать милостынями, г1ад дайнад — выбиться из сил, пара баьржаб — стать богатым, дош дохаде — не сдержать слова, бала 1айшаб — отведать горя, замеш т1абаьхкаб — выйти из себя, кий техай — превзойти кого-либо, нигат де — принять решение, мах лакхбе — подорожать, баге кхаба — молчать/хранить тайну, дог тохаделар — екнуло, юхь 1аьржъяьй — покрыть позором, боадж яккха — поставить клеймо, дош дала — дать честное слово, когаш бахьа — уносить ноги, шодаш 1оух — завидовать, б1арг тоха — приглядеться, са хьувза — тосковать, дог даха — ухаживать и другие.

2. Трёхкомпонентные фразеологизмы составляют 22,5%:

Другие примеры: са бага денад — измучиться, духьала г1а баккха — пойти навстречу, сигала г1ажаца йиста — делать что-нибудь невпопад, цхьан тхов к1ал ваха — жить вместе, кхеравенна са д1адахад — душа ушла в пятки, дешо дош доаккх — слово за слово, лар йоацаш дайнад — исчезнуть бесследно, корта лерт1а ба — умный/сообразительный, кертах ц1и яьннай — попасть впросак, дег т1ара 1овежар — разочаровался.

3. Многокомпонентные фразеологические единицы составляют 14%:

Другие примеры: кураллеи сонталлеи вала воал — задирать нос, ший баге шийга кхаба — придержать язык, 1овдалчунгара хьаькъал ма деха — понапрасну (букв. «у глупого ума не проси»), ахчои рузкъои б1огора ваьккхав — вскружили голову от денег и богатства.

Структурные модели

По типу строения глагольные фразеологические единицы представлены следующими структурными моделями:

1. Существительное + глагол (57,6%) — наиболее распространённая модель: дог делх — расстроиться, са д1адахад — сильно испугаться, мотт бетта — наговаривать, дог дохаде — обидеть, корта 1обахийта — отчаиваться, лар йоае — концы в воду, чам кхета — войти во вкус, б1аргаш детт — оплошал.

2. Наречие + глагол (12,9%): бага вахав — стать предметом молвы, каша вахийта — угробить, хьунаг1а кхийннав — дикий (букв. «в лесу вырос»), ц1ена эг1аваьв — дурак (букв. «чисто сошёл с ума»), метта венав — пришёл в себя, кара денад — приобрёл.

3. Существительное в косв. п. + существительное в им. п. + глагол (16%): дега т1а ша улл — душа не радуется, са къамарга кхаьчад — сыт по горло, сигала г1ажаца йиста — делать что-нибудь невпопад, мозах пилла е — преувеличивать (букв. «делать из мухи слона»), кертах ц1ияьннай — попасть впросак.

4. Числительное + существительное + глагол (3%): ши даг ва — колебаться (букв. «два сердца иметь»), цхьан тхов к1ал ваха — жить вместе, шин кога т1а эттав — уверен в себе (букв. «на обе ноги встал»).

5. Существительное в вещ. п. + глагол (3%): низах ваккха — обессилеть, деналах вехав — струсить, боахамах ваьккхав — обездолить.

6. Наречие + существительное + глагол (1,7%): духьала г1а баккха — пойти навстречу, бага лекъ ийккхай — онеметь (букв. «в рот перепелка попала»).

7. Местоимение + существительное + глагол (1,7%): ший моттиг йовза — умение вести себя, ший баге шийга кхаба — не выдавать.

8. Прилагательное + глагол (1,2%): ц1е вала — засмущаться (букв. «покраснеть»), 1аьржа де — ославить (букв. «очернить»).

9. Причастие + глагол (1,7%): хиннар д1адаьннад — что было, то прошло, дийцар дийцадаьннад — сказанного не вернёшь, даьр мегийттад — простить.

10. Числительное + глагол (0,6%): б1аьзза ала — многократно говорить (букв. «сто раз сказать»).

11. Деепричастие + существительное + глагол (0,6%): кхеравенна са д1адахад — душа ушла в пятки (букв. «испугавшись, душа ушла»).

Результаты распределения фактического материала представлены в таблице.

Таким образом, анализ языкового материала показывает, что среди глагольных фразеологических единиц ингушского языка встречаются сочетания глагольного компонента с разными частями речи. Наиболее частотной является модель «существительное + глагол» (57,6%). Фразеологизмы со структурой «числительное + глагол», «деепричастие + глагол» встречаются значительно реже.

Изменяемость глагольного компонента

В большинстве глагольных фразеологизмов именной компонент стоит в номинативе, тогда как глагольный компонент подвержен различным формальным трансформациям. По этому признаку выделяются две группы.

Фразеологизмы с изменяемым глагольным компонентом. Глагол сохраняет все формы словоизменения. Например, в фразеологизме кач долла «навязать какое-нибудь дело» (букв. «в шею вложить») глагол долла имеет полную парадигму:

Глагол долла образует и другие фразеологизмы с немотивированным значением: бе долла — захватить (букв. «взять в свои руки»), керта чу долла — внушить (букв. «в голову вложить»). Среди фразеологизмов с изменяемым стержневым словом встречаются единицы, у которых форма совпадает со свободным сочетанием того же состава: бе долла («брать в свои руки») — и свободное бе доалде («держать в руке»); ц1и яккха («разгневить») — и свободное ц1и яккха («огонь разжигать»); къамарг лаца («держать в узде») — и свободное къамарг лаца («за горло схватить»). Эти фразеологизмы «отличаются от свободных сочетаний тем, что воспроизводятся в готовом виде» (Патиев, 2007, с. 35).

Фразеологизмы с неизменяемым глагольным компонентом. Как правило, они выражают различного рода пожелания и повеления: дала маьхал йойла — пожелание удачи в торговле (букв. «сделка пусть будет»), ц1енош беркате хилда — пожелание благополучия дому, к1ур хада, фу хада — чтобы разорился (букв. «из дымохода дым пусть оборвётся»); баге д1акъовла — «прекрати болтать» (букв. «рот закрой»).

Материал ингушского языка продемонстрировал большую подвижность грамматических форм стержневого компонента в глагольных фразеологизмах. Полная парадигматическая реализация распространяется на все виды фразеологических единиц — это обусловлено структурно-семантическими особенностями конкретных глагольных фразеологизмов.

Заключение

В результате исследования были сделаны следующие выводы.

1. Фразеологические единицы с глагольным компонентом в ингушском языке разнообразны по семантике и выразительности. Из 170 рассмотренных единиц самыми продуктивными оказались двухкомпонентные фразеологические единицы — 63,5% от общего числа.

2. Глагольные фразеологические единицы ингушского языка обладают разнообразными структурными моделями. Самой многочисленной является группа «существительное + глагол» (57,6%): фразеологизмы, состоящие из глагола в различных временных формах и наклонениях и имени существительного в именительном падеже.

3. Глагольные фразеологические единицы характеризуются устойчивым порядком следования компонентов: глагол всегда занимает постпозицию по отношению к зависимому компоненту. Перестановка компонентов обычно приводит к разрушению фразеологизма.

4. Большинство ингушских глагольных фразеологизмов, обладая качественно новым значением, сохраняют живую связь со свободными словосочетаниями.

Перспективы дальнейшего исследования — в расширении материала и разностороннем изучении структурно-семантических особенностей глагольных фразеологизмов с привлечением данных близкородственных языков.

Источники

1. Алефиренко Н. Ф. Теория языка. Вводный курс: учеб. пособие для студентов филологических специальностей вузов. М.: Флинта; Наука, 2004.
2. Арсамакова Ф. С. Сопоставительный анализ русско-ингушских фразеологических параллелей (на материале соматических фразеологизмов) // Вопросы вайнахской морфологии: сб. науч. тр. / отв. ред. И. А. Оздоев. Грозный: Чечено-Ингушский институт истории, социологии и филологии при Совете министров ЧИАССР, 1983.
3. Арсамакова Ф. С. Устойчивые сравнения со сравнительными союзами как (санна) в русском и ингушском языках // Вопросы отраслевой лексики: сб. науч. тр. Грозный: Чечено-Ингушский государственный университет, 1985.
4. Аушева Э. А., Гандалоева А. З., Галаева Л. Х. Современный ингушский язык. Фонетика. Лексикология. Морфология. Назрань: КЕП, 2021.
5. Ахриева Р. И., Бекова П. Х., Мальсагова Л. Д., Оздоева Ф. Г. Современный ингушский язык. Назрань: Пилигрим, 1997.
6. Вежбицкая А. Семантика, культура и познание: общечеловеческие понятия в культурно-специфичных контекстах // Thesis. 1993. № 3.
7. Гвоздарев Ю. А. Современный русский язык. Лексикология и фразеология. Ростов н/Д, 2008.
8. Киева З. Х., Султыгова М. М. Современный ингушский язык. Лексикология и фразеология. Магас, 2017.
9. Кодзоева Л. Ю., Чапанов О. В. Глагольные ФЕ ингушского языка // Вопросы вайнахской морфологии: сб. науч. тр. / отв. ред. И. А. Оздоев. Грозный: Чечено-Ингушский институт истории, социологии и филологии при Совете министров ЧИАССР, 1989.
10. Оздоев И. А. Ингушский язык. Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1986.
11. Патиев С. У. Структурно-семантическая характеристика устойчивых сочетаний ингушского языка. Магас: Южный издательский дом, 2007.
12. Сулейманов Н. Д. Глагольная фразеология агульского языка // Ежегодник иберийско-кавказского языкознания. 1984. Т. XI.
13. Телия В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М.: Школа «Языки русской культуры», 1996.
14. Шанский Н. М. Фразеология современного русского языка. М.: Высшая школа, 1985.