В данной статье проводится исследование категории наклонения глагола в ингушском языке. На основе структурно-семантического анализа сделан вывод о том, что в ингушском языке восемь наклонений. Выявлено, что повелительное наклонение не изменяется по временам, но характеризуется пятью формами, образующимися при помощи суффиксов. Условное и сослагательное наклонения также не имеют временных форм, но по значению подразделяются на различные типы и виды.
Актуальность данного исследования обусловлена недостаточно полным изучением категории наклонения глагола в ингушском языке. Несмотря на то, что в ингушской лингвистике рассматривалась категория наклонения (З. К. Мальсагов, Н. М. Барахоева, Ф. Г. Оздоева, Л. И. Кодзоева и др. [2; 6; 7; 10; 14]), остаются вопросы, не получившие своего полного освещения, в частности — вопрос о количестве наклонений в ингушском языке. У разных исследователей их количество варьируется от пяти до восьми. Спорным остаётся вопрос: являются ли условное и сослагательное наклонения самостоятельными или это одно наклонение?
Научная новизна данной работы в том, что предпринята попытка на основе структурно-семантического анализа, во-первых, уточнения колеблющегося количества наклонений в ингушском языке, во-вторых, анализа наклонений, не имеющих форм времени, и выявления их особенностей.
Наклонение глагола — это «глагольная категория, выражающая отношение действия (состояния) к действительности, устанавливаемое говорящим, т.е. определяющая модальность действия» [13, с. 169]. Касаясь актуальности изучения данной категории в ингушском языке, профессор Ф. Г. Оздоева пишет:
«Категория модальности, выражающая соотношение речи с действительностью, принадлежит к числу важнейших общелингвистических категорий» [9, с. 63].
Различают два основных значения модальности: 1) субъективная (оценочная) модальность; 2) объективная (реальная / ирреальная) модальность.
По мнению учёных, в качестве основного средства актуализации модальных значений в ингушском языке рассматривается категория наклонения. В частности, по этому вопросу Н. М. Барахоева отмечает:
«Проблема статуса категории наклонения как одного из средств актуализации модальности по своему содержанию также многогранна, так как содержит целый ряд вопросов о морфологической и синтаксической отнесённости категории наклонения, о соотношении категории наклонения с категорией времени, вида, залога, о взаимодействии между граммемами наклонений на уровне парадигматики и синтагматики» [14, с. 309].
Категории наклонения и времени глагола тесно связаны между собой, так как «формы времён, показывающие незаконченное действие (прошедшее незаконченное время / яхаяьланза ха, возможное будущее время / хила мега ха, будущее время / хургйола ха и настоящее время / йола ха), образуются от форм повелительного наклонения...» [11, с. 142].
История изучения наклонений ингушского глагола
В ингушской грамматике впервые изучением глагола занялся известный лингвист З. К. Мальсагов. В своём труде «Ингушская грамматика» (1925) автор отмечает, что «изменения глаголов обусловливаются не только временем действия и классом глагола. Они зависят также и от наклонения (дарлон куц) глагола, т.е. от того, каким представляется действие говорящему лицу, действительно ли происходящим (изъявительное наклонение — нийса куц), или только желательным (желательное наклонение — безама куц), или зависящим от наличия каких-либо обстоятельств (условное наклонение — даларе йахачун куц) и т.д.» [7, с. 42].
З. К. Мальсагов выявил в ингушском языке шесть наклонений: изъявительное (нийса куц), повелительное (буйра куц), условное (далара йахачун куц), сослагательное (даларе йахачун куц), желательное (безама куц) и именное (ц1ара куц).
Позже И. А. Оздоев выделяет пять наклонений: повелительное, изъявительное, вопросительное, сослагательное и желательное [8, с. 159]. Современный ингушский язык характеризуется следующими глагольными наклонениями:
Повелительное наклонение — т1адожара соттам (императив)
Повелительное наклонение в ингушском языке призвано побудить слушающего к выполнению волеизъявления говорящего. Данное наклонение не изменяется по временам, но имеет пять различных по значению форм.
| Форма | Название | Суффикс | Значение |
|---|---|---|---|
| 1-я | Категорический императив | — (без суффикса) | Простое повеление |
| 2-я | Безотлагательный императив | -л | Немедленное, беспрекословное выполнение |
| 3-я | Поучительно-просительный императив | -ахь (ед. ч.) / -аш (мн. ч.) | Совет, поучение, не требующее немедленного исполнения |
| 4-я | Просительно-повелительный императив | хьай (ед. ч.) / шоай (мн. ч.) | Просьба, требующая немедленного выполнения |
| 5-я | Гортатив | — (особые глагольные формы) | Доброжелательные или недоброжелательные пожелания |
Первая форма — категорический императив
По морфологическому оформлению не отличается от неопределённой формы глагола: «изменяется только интонация» [4, с. 154]. Глаголы в данной форме просто повелевают кем-либо или чем-либо.
Вторая форма — безотлагательный императив
Образуется посредством присоединения к первой форме суффикса -л. Данная форма показывает действие, которое должно быть выполнено беспрекословно и немедленно.
Третья форма — поучительно-просительный императив
Образуется присоединением ко второй форме суффиксов -ахь (единственное число) и -аш (множественное число). Действие не обязательно должно быть выполнено сразу; здесь содержится значение поучения или совета: яздел+ахь — напиши, дешал+ахь — прочитай, яздел+аш — напишите, дешал+аш — прочитайте.
Четвёртая форма — просительно-повелительный императив
Выражает просьбу, которая должна быть выполнена немедленно. Образуется присоединением ко второй форме местоимений хьай (единственное число) и шоай (множественное число): хьаэцал-хьай — возьми же, долел-шоай — идите же.
Пятая форма — гортатив
Выражает форму доброжелательных и недоброжелательных пожеланий. Данная форма в основном встречается в пословицах, фразеологических оборотах и лозунгах-призывах.
Условное наклонение — бахьана-бехкама соттам (кондиционалис)
Условное наклонение в ингушском языке выражает условие, при котором совершается действие. Различают три типа условных конструкций [2, с. 10]:
Тип 1. Реальные условные конструкции — реализация предполагаемого события высоковероятна:
Тип 2. Нереальные условные конструкции — реализация предполагаемого события маловероятна:
Тип 3. Условные конструкции — реализация предполагаемого события невозможна:
Сослагательное наклонение — бехкама соттам (конъюнктив)
Сослагательное наклонение обозначает «действие, которое говорящий мыслит как желаемое или возможное» [12, с. 170].
Значение предположительности проявляется в следующем примере:
Это значение, в зависимости от синтаксических условий и контекста, может представать как:
1) Значение желания:
2) Значение побуждения:
3) Значение возможного обусловливающего действия:
Таким образом, проведённый структурно-семантический анализ позволяет сделать следующие выводы: в ингушском языке 8 наклонений; повелительное, сослагательное и условное наклонения не изменяются по временам. Повелительное наклонение по форме схоже с неопределённой формой глагола, имеет пять форм и при помощи отрицательной частицы ма может выражать отрицательное значение. Условное наклонение распределяется на три типа по степени вероятности предполагаемого события. Сослагательное наклонение имеет значение возможности или предположительности, которое в свою очередь делится на три подтипа: желание, побуждение, возможное обусловливающее действие.
Список источников
- Ахриева Р. И., Оздоева Ф. Г., Мальсагова Л. Д., Бекова П. Х. Х1анзара г1алг1ай мотт (Современный ингушский язык). — Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1972. — 266 с.
- Барахоева Н. М. Типы наклонений в ингушском языке // Вузовское образование и наука: материалы Региональной научно-практической конференции. — Магас: ИнгГУ, 2018. — С. 8–12.
- Ведзижев А. А. Метель в горах: повести и рассказы / на ингушском языке. — Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1986. — 336 с.
- Гандалоева А. З. Ингушский язык: учебное издание для студентов 1 курса. — Магас: Сердало, 2009. — 224 с.
- Кодзоев Н. Д., Матиев М. А. Нартский эпос ингушей / на ингушском языке, с переводом на русский язык. — Назрань: Кеп, 2017. — 552 с.
- Кодзоева Л. И. Видо-временная система глагола ингушского языка в сопоставлении с английским: дисс. ... к. филол. н. — Махачкала, 2005. — 156 с.
- Мальсагов З. К. Грамматика ингушского языка. — 2-е изд. — Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1963. — 159 с.
- Оздоев И. А. Ингушский язык: для студентов 1–2 курсов педучилищ. — Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство, 1986. — 208 с.
- Оздоева Ф. Г. Ингушско-русский фразеологический словарь. — Нальчик: Эль-Фа, 2003. — 132 с.
- Оздоева Ф. Г. Модальные слова и выражения в ингушском языке // Словообразование и словоизменение в нахских языках: сборник научных статей. — Грозный: ИнгГУ, 1986. — С. 63–72.
- Оздоева Э. Г., Алиева П. М., Дудургова Э. М. Временные формы глагола в ингушском языке // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — 2018. — № 4 (82). — Ч. 1. — С. 142–145.
- Розенталь Д. Э., Теленкова М. А. Справочник лингвистических терминов. — М.: Просвещение, 1972. — 495 с.
- Русская грамматика: в 2-х т. / под ред. Н. Ю. Шведовой. — М.: Наука, 1980. — Т. 2. — 709 с.
- Современный ингушский язык. Морфология / под ред. Н. М. Барахоевой. — Нальчик: Тетраграф, 2012. — 558 с.