Корпус предложений и текстов

Герасим лаьтта бӀарахьажар, цул тӀехьагӀа хьал а кхоссавенна, юха а бехке доацаш санна цӀог а лестадеш, лергаш дӀа а дегӀа, шийна уллув латтача Мумуна пӀелг тӀа а хьекха, шийна наькха тӀа дикка чӀоагӀа бий а теха, Муму ше дувргда аьнна кулга оамалах аьлар цо.

Герасим опустил глаза, потом вдруг встряхнулся, опять указал на Муму, которая всё время стояла возле него, невинно помахивая хвостом и с любопытством поводя ушами, повторил знак удушения над своей шеей и значительно ударил себя в грудь, как бы объявляя, что он сам берет на себя уничтожить Муму.

Цар къамаьл сенах дир ховш дац; цхьабакъда цхьа ха яьннача гӀолла Герасима цӀагӀа дуккха а нах тӀаболабелар картах тӀех а баьнна.

Неизвестно, о чем происходил у них разговор; но спустя некоторое время целая толпа людей подвигалась через двор в направлении каморки Герасима:

— Любовь Любимовна, — аьнна гӀийлача оазаца йолаелар из; цкъаьннахьа гӀийлача, кӀал дисаьча бона хьисапе хилар дезаш яр из, дувца дезаш а дац цӀагӀарча берригача а наха из гӀулакх мел новкъа хулар аьнна. — Любовь Любимовна, хьайна ма гой хьона, согара хьал, Гаврила Андреич волча а гӀойя, къамаьл дел хьай цунга, са салг, са сатемал а барыняй вахарал а дезагӀа дола-хьогӀ цунна моллагӀа а жӀалиг!

— Любовь Любимовна, — начала она тихим и слабым голосом; она иногда любила прикинуться загнанной и сиротливой страдалицей; нечего и говорить, что всем людям в доме становилось тогда очень неловко, — Любовь Любимовна, вы видите, каково мое положение; подите, душа моя, к Гавриле Андреичу, поговорите с ним: неужели для него какая-нибудь собачонка дороже спокойствия, самой жизни его барыни?

КорзагӀа а ваьнна вена хьакхаьчача Гаврилас укхаза Ӏе а са хиллалца ха де а аьнна тӀадиллар, хӀаьта цул тӀехьагӀа маьхкарий болча вахар ше, ше цхьана чай, шекар, кхы хӀамаш а лечкъа а деш, лоархӀаш йолча йоккхача доакъашхочунга, Любовь Любимовнага барыняга дӀаала аьлар, доакъазала, миччахьара денадале а, цӀа а денад, хӀаьта кхоанарга ца кхоачаш лерг а да из, барыняс къахетам а бубалара, сагот ца деш а паргӀата а хулаялара, аьнна.

Гаврила прибежал в страшных попыхах, приказал им всем оставаться тут до утра и караулить, а сам потом ринулся в девичью и через старшую компаньонку Любовь Любимовну, с которой вместе крал и учитывал чай, сахар и прочую бакалею, велел доложить барыне, что собака, к несчастью, опять откуда-то прибежала, но что завтра же ее в живых не будет и чтобы барыня сделала милость не гневалась и успокоилась.

ЖӀали, юха а жӀали! Оффой!» Цун корта юхабежар, дог кӀаьдделча мо.

Собака, опять собака! Ох!» — и она закинула голову назад, что должно было означать обморок.

ЦӀаьхха жӀали Ӏахаро сомаяьккхар из, тоха а денна дижар цун дог.

Внезапный лай ее разбудил; сердце у ней забилось и замерло.

БӀарга цӀацкъам тохача юкъа цун меражах, бӀаргех, мекхех а можах а мотт хьакхар цо.

она в одно мгновенье облизала ему нос, глаза, усы и бороду…

Барыня лер сецар.

Барыня помолчала.

ЮхатӀехьашка а яьнна, хьажаюкъе шод беллар барыняс.

Барыня отошла и нахмурилась.

Цхьан юкъа лер сецар.

Произошло мгновенное молчание.

— Ма Ӏовдал да из! Барыняга а мича доагӀа иза-м. Сенах кхер из?

— Какая она глупая! к барыне не идет. Чего боится?

— X… X… хац, — аьлар цо: — маьттазчун да мотт сона.

— Н… н…е знаю-с, — пробормотала она, — кажется, немого.

Бакъда, цул совгӀа, коа цхьаькха Борз яхаш цӀи а йолаш, ӀажагӀа къаьна пхьу бар, из бус а тӀехьа зӀанарах дийхка лоаттош дар, хӀаьта ше къаьна хилар бахьан долаш из ше а дацар мукъа хецилга дехаш, хьоарча а деле, ший къорга чу уллар из, хӀаьта ше пайданна доацилга харах цу сахьате цо ше соцадеш дола мела Ӏахар доалар цун наггахьа.

Правда, был еще, кроме ее, на дворе старый пес желтого цвета, с бурыми крапинами, по имени Волчок, но того никогда, даже ночью, не спускали с цепи, да и он сам, по дряхлости своей, вовсе не требовал свободы — лежал себе свернувшись в своей конуре и лишь изредка издавал сиплый, почти беззвучный лай, который тотчас же прекращал, как бы сам чувствуя всю его бесполезность.

Бийсанна вӀалла наб яцар цо, цхьабакъда, кӀагора а хайна, бат урагӀа а яхийта, бӀаргаш а дувшадаь, саготлуш сеткъашка Ӏеха цхьадола Ӏовдал жӀалиг санна, гӀулакх доацаш Ӏахаш дацар из.

Ночью она не спала вовсе, но не лаяла без разбору, как иная глупая дворняжка, которая, сидя на задних лапах и подняв морду и зажмурив глаза, лает просто от скуки, так, на звезды, и обыкновенно три раза сряду, — нет!

ЦӀаьхха Татьяна бӀаргаяйча, массаза а мо узамаш а деш, безаме корта лостабир цо; цул тӀехьагӀа бӀарахьажар, бел Ӏо а кхесса, хьал ура а ийккха, ший юхьмараж цунчун дӀатӀайихьар…

Увидев Татьяну, он сперва, по обыкновению, с ласковым мычаньем закивал головой; потом вгляделся, уронил лопату, вскочил, подошел к ней, придвинул свое лицо к самому ее лицу…

Чай менначул тӀехьагӀа цунна доклад е чувахача, эггара хьалха цо даь хаттар дар: — вай зоахалол лелаш дий?

Когда Гаврила вошел к ней после чаю с докладом, первым ее вопросом было: а что наша свадьба, идет?

Барыня Капитона зоахалол чӀоагӀа дагадоаллаш яр, бус а тӀехьа ший сагот ца далийта а наб ца йоагӀача хана а цӀагӀа лелаеча кхалсагаца цунах къамаьл деш, хӀаьта из кхалсаг бийсанна лела извозчик санна дийнахьа наб еш а хулар.

Барыню так заняла мысль о Капитоновой свадьбе, что она даже ночью только об этом разговаривала с одной из своих компаньонок, которая держалась у ней в доме единственно на случай бессонницы и, как ночной извозчик, спала днем.

Къамаьл доацаш а гӀожа а вӀашагӀкъаьстар уж.

И они разошлись грубо и молча.