нахча

Статья посвящена закономерностям образования отглагольных абстрактных существительных в ингушском языке. Анализируются словообразовательные модели и аффиксы, синхронно участвующие в генерировании отвлечённых имён существительных (-р, -лга, -м). Предпринимается попытка установления этимологии исторических формантов (-н, -г1а). Подробно описаны: 1) суффикс -р как самый продуктивный формант масдара, генерирующий и абстрактные имена (вахар «хождение», тохар «удар»), и переходящие в конкретные предметы (даар «еда», малар «напиток»); 2) суффикс -лга, восходящий к форманту желательного наклонения и образующий две модели — «возможность действия» (вужалга «возможность лечь») и «место действия» (соцалга «место, где можно остановиться»); 3) спорный по этимологии (арабской vs тюркской) суффикс -м (кхиерам «страх», безам «любовь», соцам «решение»); 4) исторические форманты -н (йоачан «ненастье», екхан «засуха») и -г1а (дабаг1а «дубление»). Показано, что в ингушском действует закономерность постепенного опредмечивания абстрактных существительных.

Перевод и адаптация страницы «The Scientific Interest of Ingush» проекта UC Berkeley Ingush Language Project под руководством профессора Йоханны Николс. Представлены шесть лингвистических явлений, благодаря которым ингушский язык занял заметное место в мировой типологии: 1) ингушский — прототипический язык с маркированием зависимого (dependent-marking) — этой типологической дихотомии посвящена ставшая классической работа Николс 1986 г.; 2) ингушский — прототипический base-intransitive язык; 3) минимальная, но несомненно тональная система с конечной горсткой тононосителей и взаимодействием с фразовой просодией; 4) самая развитая из задокументированных в мире система дальнодистантной рефлексивизации; 5) обвиация — впервые описанная в dependent-marking языке; 6) внутренне неоднородные парадигмы, в которых соседствуют суффиксальные и перифрастические формы, head- и dependent-marking стратегии. Каждое явление иллюстрировано примерами с глоссами.

Перевод и адаптация ключевых разделов главы «The Ingush language and its speakers» из монографии Johanna Nichols «Ingush Grammar» (UC Press, 2011) — наиболее полного современного академического описания ингушского языка. Освещаются типологические особенности фонологии (три серии смычных, эйективы, фарингалы, минимальная тоновая система, девятнадцать гласных и дифтонгов, феномен шва), морфологии (восемь падежей, четыре классных показателя и до восьми гендеров, очень обширная система глагольных времён, расщепление глагольной лексики на закрытый и открытый классы), синтаксиса (последовательная эргативность, дальнодистантная рефлексивизация, цепочки клауз, финальная вершинность). Кратко представлены история письменности — от арабских записей XVIII в. до латиницы Джабагиева/Мальсагова и кириллицы 1938 г. — и обзор предшествующих описаний ингушского.